Ключи от прихода

Три месяца Виктор был на больничном. По утрам он всё равно надевал куртку, хлопал рукой по карману — и сердце щемило: ключей нет. Сегодня ему не нужно идти в приход… За двадцать три года в приходе служение стало для него смыслом жизни.

О вере, служении, людях, которые его изменили, и о простой радости быть нужным — в разговоре с Виктором.

— Как начался ваш путь в Католической Церкви?

— Я из поволжских немцев. Среди предков по материнской линии были католики, по отцовской — лютеране и баптисты.

В 1992 году мы с женой крестились и венчались в Православной Церкви. Тогда мы жили примерно в ста километрах от Маркса.

В 1998 году переехали в Маркс. Здесь жил мой дядя с женой — Виктор и Наталья Шандер. Наталья в то время ходила в католический храм. Вслед за ней и мы стали приходить на богослужения, а затем в течение года ходили на катехизацию к сестре Елене SJE. После собеседования с владыкой Клеменсом начали принимать Таинства в Католической Церкви.

— Что вы увидели в Церкви такого, чего раньше не знали и не встречали в обычной жизни?

— Церковь — это параллельная Вселенная. Жизнь в Церкви открывает совсем другой мир.

— Каким был приход в те годы?

Когда мы пришли в храм в 1998 году, как раз «патер Клеменс» стал епископом. В приходе ещё было много немцев, и дважды в неделю Месса была на немецком. Но как раз в 1998-1999 годах несколько больших немецких семей выехало в Германию. И с осени 1998 года служили уже по-русски.

До 2004 года в приходе практически не было постоянного настоятеля. Сначала епископ служил сам, сколько мог, искал священников на неделю-две. К нам приезжали священники из разных городов.

Потом приехал отец Майкл Скрин, генеральный викарий епископа. Около двух лет он жил в Марксе и служил в приходе. Потом администратором был отец Станислав Хоинка — сейчас ему за 90, он служит экзорцистом в Астане. Ещё около года администратором был молодой отец Маркус Новотни — сейчас он настоятель в соседней Пензе.

С отцом Маркусом мы заменили в храме паркетный пол на плитку, а старые оконные рамы — на современные стеклопакеты. А в начале 2004 года настоятелем стал отец Томаш Тшебуня.

— В 2004 году начинается и ваша история служения в приходе. Как это произошло?

В 2003 году мне сделали операцию на глаза. В медицинском заключении было указано, что тяжёлый физический труд мне противопоказан, поэтому пришлось уйти с завода. Вскоре после этого ко мне подошёл Миша Штерн. Он собирался уезжать на постоянное место жительства в Германию и спросил, готов ли я заменить его в приходе в качестве «хаусмайстера».

Я подошёл к владыке и сказал, что готов заменить Мишу, когда тот уедет. Владыка позвонил отцу Томашу и попросил его ненадолго подойти к нам. Когда отец Томаш пришёл, я повторил, что готов прийти на место «хаусмайстера».

Они спросили: «А кто вас рекомендует?» У меня не было никаких рекомендаций, и я так и сказал: «Я сам пришёл, рекомендаций нет». И они меня приняли.

— Вы уже 23 года «хаусмайстер». А что вообще означает это слово?

— Это что-то вроде завхоза, но на самом деле — мастер на все руки. Нужно следить за отоплением, электричеством, водоснабжением и водоотведением, вывозом мусора, заниматься уборкой территории, ремонтировать всё, что требует ремонта. А ещё делать декорации для приходских мероприятий.

— То есть за эти годы вам пришлось заниматься буквально всем?

— Чего только мне не пришлось делать за это время! Строить ясли во дворе — для фигур в человеческий рост, мастерить ясли для фигурок Иисуса, ставить ёлки, делать рамы для стендов и экрана для театра теней.

А уж сколько бутафорской мебели для приходского театра я сделал — всего не вспомнить. Я очень любил именно эту работу, где нужно было придумать, из чего что-то смастерить. Например, сделать костёр, чтобы внутри горела лампочка. Или поставить стену, в которой открывается окно. Однажды мне поставили задачу сделать кресло-качалку.

Тем более обидно было, когда после спектакля декорации, в которые вложено много времени, труда и души, нужно было «выбросить на дрова».

— Наверное, именно такие ситуации и учили вас тому, что результат труда не всегда остаётся с нами?

— Да. Так я постепенно учился смирению, терпению и пониманию, что вся наша жизнь — лишь путешествие к настоящему дому. Избавился от многих вредных привычек. Но главное — стал терпеливее и к себе, и к людям.

— Вы много лет были рядом со священниками. Кто из них особенно на вас повлиял?

— Отец Томаш Тшебуня и отец Боско Маршнер оказали на меня огромное влияние. Просто изо дня в день быть рядом с ними, видеть, как они молятся, работают, относятся к людям. Как умеют радоваться и отмечать праздники. Как сопереживают во время болезни или сопровождают умерших молитвой на кладбище.

И вместе с ними мы могли ремонтировать крышу, таскать тяжёлые материалы, собирать ясли.

Ещё рядом всегда были сёстры Евхаристки. Однажды я увидел, как одна сестра работает и что-то говорит. Прислушался — она читает Розарий. Я восхитился: «О! И так, оказывается, можно!»

И с тех пор тоже читаю Розарий, когда занимаюсь физической работой.

Моя любимая молитва — Розарий: «Отче наш» и «Радуйся, Мария». В них есть всё. И можно молиться даже во время работы.

— Вы говорите о служении в приходе не просто как о работе. Что для вас значит служить Церкви?

— Служить в Церкви — это смысл жизни. Служить можно только «идейно» (слово из моей советской молодости) — с верой и любовью.

Мне пришлось однажды выйти на больничный на три месяца. За это время два человека пришли и ушли, не задержались.

А я в то время вставал по утрам, надевал куртку, хлопал рукой по карману — и сердце щемило от того, что ключей там нет, что мне не надо идти в приход.

Поэтому буду служить в приходе, сколько смогу. Уже сейчас могу меньше, чем раньше.

Я пришёл служить в приход из-за болезни. Никому этого не пожелаю. Но уже в процессе понял, что значит служение.

— Давайте немного отойдём от работы. У вас есть ещё одна история, которая началась задолго до прихода: вы всю жизнь держите голубей.

— Да, я держу голубей с первого класса, когда папа подарил мне первого. В то же время мне доверили заботиться о кроликах. Мы держали по двести штук. Летом я вставал в четыре-пять утра и шёл собирать для них траву. Часть они съедали, а часть отец заготавливал на зиму.

А с голубями с тех пор у меня непрерывная история. Пока учился в школе, сдавал бутылки, чтобы на вырученные деньги купить голубей. Научился обменивать их с другими.

Когда несколько лет жил в квартире, а не в частном доме, всё равно держал голубей — даже в антресолях.

А уже работая в Церкви, по просьбе молодожёнов приносил пару белых голубей на венчание. Жених и невеста выпускали их в небо, когда выходили из храма.

Виктор Вист, Маркс

Беседовала Наталья Ивашковская

Читать в номере «Жизнь на пороге вечности»:

СЛОВО ПАСТЫРЯ: Владыка Клеменс делиться взглядом на жизнь с порога пенсионного возраста

 АНГЕЛЫ: НЕВИДИМЫЙ МИР РЯДОМ С НАМИ: Ангелы глазами Библии, богословия и опыта святых

ВОССТАНОВИ МОЁ ВЕЛИКОЛЕПНОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО: Об энциклике Magnifica Humanitas папы Льва XIV

Рубрика: Вопрос – Ответ, Лица. Голоса. Пути.

30.09.2026 Автор: Наталья Ивашковская